sailor

Напоминаю, что

у меня есть две картины на продажу. Вот, например:
"Красный натюрморт"
Холст, масло, 60 на 60 см.

Красный натюрморт

Фрагменты (и вторая картина "Женщина у окна") тут: http://www.soamo.ru/sale/
Пишите в личку или на fructus@soamo.ru

Доставка DHL по России (в Москву - 5 тысяч р).
sailor

Каравайчук умер

Оригинал взят у dimkin в Композитор Каравайчук
Прочитал с утра письмо деятелей культуры города Петербурга в защиту башни и ни к селу, ни к городу (ассоциациям не прикажешь) вспомнил вдруг байку, рассказанную как-то golubentsevГолубенцевым.

Значит, давался как-то в городе Петербурге торжественный концерт по поводу какой-то важной даты - дня города, может быть, или чего-то там ещё. На концерте присутствовала сама Валентина Ивановна и другие замечательные люди.
Состав выступающих на таких концертах не меняется уже много лет: мушкетёр Боярский в шляпе, добрый доктор Розенбаум, кудрявый композитор Корнелюк, пожилая, но по-прежнему сдобная Людмила Сенчина, ну, и бессмертные Эдита Пьеха (иногда с внуком) и Эдуард Хиль, коих я помню больше лет, чем живу на этом свете. В общем, чем богаты.

И тут вдруг внезапно выходит на сцену композитор Каравайчук.
Если кто не знает, кто такой композитор Каравайчук, он может подробно почитать про него в журнале у maccolitАлександра Николаевича Житинского.
Если вкратце, то это такой композитор, которого одни считают абсолютным гением, а другие полным идиотом. Впрочем, одно другому не мешает. Если вообразить себе самый скверный характер, который возможно вообразить, то у композитора Каравайчука он ещё хуже. Живёт он в крошечной комнатке, в которой едва помещается рояль. За этим роялем он обедает и на нём же спит. Когда его приглашают куда-то выступить, он снимает с подушки свою единственную ни разу не стиранную наволочку для того, чтобы надевать её на голову во время выступления.

Тот, кто пригласил такого человека на торжественное мероприятие, наверняка понёс впоследствии самую суровую и совершенно заслуженную кару. Ибо это было актом чистейшего и неприкрытого вредительства. При Сталине за такое вообще расстреливали.

Ну, и значит, выходит этот композитор Каравайчук к микрофону и говорит своим невыразимо противным скрипучим голосом: "Дорогие друзья! Всё то, что вы тут слышали, - это была страшная поебень. Для тех, кто думает, что он ослышался, повторяю: ПО-Е-БЕНЬ. А теперь мы будем слушать музыку".

И в мертвецкой тишине, в которой не пискнула даже Валентина Ивановна, композитор Каравайчук сел за рояль, надел на голову наволочку и заиграл что-то волшебное.