Владимир Камаев (soamo) wrote,
Владимир Камаев
soamo

Categories:

Отрывок из романа Быкова "ЖД"

Книга вторая
ПРИБЫТИЕ

ИНТЕРЛЮДИЯ

Что же спеть тебе? говорил как бы в задумчивости как бы слепой как бы старец с бандурой в руках. Он сидел на лавке в избе подполковника Лавкина, офицера, блин, ух, какого офицера! Такой офицер. В первый год войны, когда еще стреляли по-настоящему, Лавкин лично расколол на допросах до пятидесяти ЖДов. Сам он был собою контрразведчик. В нем было даже немножко варяжского духу, то есть стрельбе по своим он все еще предпочитал стрельбу по чужим.


Были ведь когда-то времена, когда варяги не угнетали, а кочевали и убивали. Годы угнетения несчастного захваченного племени, которое, кажется, не больно-то и горевало по случаю несвободы, испортили варяжество, как портит это занятие любого приличного человека. Одно дело завоевать, другое удерживать. Завоеватель может быть и правым, и неправым; в конце концов, шел, увидел, захватил, в схватке оказался сильней обычное дело. Стоит тебе, однако, сделаться полноправным угнетателем и ты уже не воин, а надсмотрщик со всеми вытекающими; именно поэтому всякий нормальный солдат ограничивается победой, а добивать побежденных и распоряжаться ее плодами предоставляет другим. У варягов, к сожалению, ничего с этим не получилось. Им так понравилась захваченная территория, что они перестали кочевать и покорять прочие места. Иногда, конечно, им приходилось сражаться с ЖДами, потому что вовсе без этого варяги обходиться не могли; но в их жизни появилось равновесие, а это для подлинного воина смерть. Есть своя земля, есть рабы, которых надо удерживать в повиновении (а они никуда и не рвутся), есть постоянный враг, с которым раз в сто лет выясняешь отношения, и так оно идет уже полторы тысячи лет; знамо дело, исчезает главное, что есть в битве, свежесть. Какая свежесть, когда все выродилось? Какимито своими флюидами их растлил несчастный покорный народ как рядом с трупом, говорят, охватывает иногда живого странный сон, вялость, нежелание шевелиться. Так русалка сманивает руса иди, мол, ко мне: спокойно... прохла-а-адно... Что-то в них стало не то.

— Про войну спой, — небрежно заказал Лавкин. Он сидел напротив старца и по-варяжски глодал кость надо ж беречь хоть какие-то воинские традиции. С утра приказал сварить козу и вот глодал. В боевых действиях настало затишье. Да оно, в сущности, уже два года длилось. Противники бегали друг от друга, иногда захватывая лазутчиков и всласть на них оттягиваясь пытая, подвешивая на крюк; в остальном давно перешли каждый к излюбленным занятиям. Варяги расстреливали своих, хазары колонизовали местных, ни те, ни другие в этом не преуспели. Расстреливать всех бессмысленно, а колонизовать, как знало варяжество по долгому опыту, бесполезно.

— Что же спеть тебе про войну? — как бы в задумчивости как бы спрашивал как бы слепец, а на деле зоркими глазами из-под мохнатых бровей постреливал по углам избы. Или про Анику-воина, или про добрыню-воина, или про Иулиуса Кесаря, тоже воина, или же про вавилонянина Мардохея-воина, по древним вавилонским писаниям?

— Про Мардохея давай, — ковыряя желтым ногтем в зубах, откликнулся атаман Батуга, угощавшийся козою в лавкинской избе. Он дружил с контрразведчиком, в контрразведчике был хоть какой-то дух.

— Ой, трудно, трудно, — говорил бандурист, перебирая струны. древняя то песня, и не всю я ее припомню.

— Ништо, валяй, — рыгнув, разрешил Батуга. Он знал, что истинный воин любит послушать музыку, в особенности народную.

— Как во городе то было Вавилоне, — начал старец раздумчивым речитативом. — Во граде Вавилоне, да. Вот, песня Мардохея-воина. Пошел я войной на супротивников, на злых слуг Аштарота, да. На них я пошел войной, и грохотали мои колесницы, да. Всех же моих колесниц было двадцать десятков и одна.

— Много, — ухмыльнулся Батуга.

— Двадцать десятков было их и одна,—


уже не слушая, продолжал слепец. Он нащупал, наконец, мотив, поначалу подозрительно похожий на Подмосковные вечера», но с каждой спетою строчкой от них отдалявшийся. Это было нечто странное, ни на что не похожее, лишенное гармонии, но звонкое, боевитое.

— В первой сам я восседал, имея шлем на мне,
Шлем имея золотой, с изображением причудливых вещей,
Называть которые и перечислять было бы долго.
В руке имел я копье весом три меры веса,
Длина его была пять мер длины и еще другую меру длины,
В другой щит шириною шесть мер ширины,
Такой щит, что за ним могло бы защититься много народу, да,
Потому что царь подобен множеству, да!
И я ехал, ехал, и колесница моя была как бы сноп,
Сноп как бы лучей, упавших от солнца на воду
И от воды упавших назад на солнце, да!
Как просо, были мои воины.
как пятнадцать и одна сотня горстей,
И всеми ими руководил я, и в каждом был я,
Сердце я имел коровы, воинственной коровы, да!
Хитрость ящерицы я имел и много голубиных желудков,
Внушающих проглотившему стойкость, да, твердость. да!
Мясо мое было мясо льва. мускул мой был мускул коня,
Зубов я имел до нескольких тысяч и каждым кусался я!
Автор имеет в виду ножи своих воинов, да!
И я ехал. ехал, и мы громыхали,
в натянутые шкуры мы били, ага!
Били, били, земля дрожала, копыта стучали,
ну! ты представляешь! Вообще.


Чего-то долго едет, сказал Лавкин. Пусть бы уже дрался.

И тут нас увидели враги, слуги Аштарота, дети червей.
Склизкие клубки змей, пивная слизь, мешки потрохов.
И от вида моего их ноги стали, как ноги дев,
И от дрожи земли их руки стали как огурцы,
И как плети пивного хмеля стали их мускулы, да.
И как жгуты волос стали их жилы. да.
И как дрожь листвы стали их души, да.
А я все ехал и грохотал, ехал и грохотал.
Ты, поклонник Аштарота,
жалкий жрец Манамуна, убогий слуга Бататута, да!
Думал, ты будешь рулить, а я буду сосать, да?
Нет, не я, не я буду сосать, воинственный я муж,
А ты, ты будешь сосать по моему хотению, да!
Еще чего думал, я буду сосать, а ты рулить!
Никогда так не будет, чтобы ты рулил, а я сосал.
Так будет, чтобы я рулил. А сосал ты, ты,
Я буду рулить, а ты будешь сосать,
А то выдумал еще — каждый такой будет рулить. А мы сосать,
Мы сосать не имеем охоты, воины мы,
Имеем мы охоту рулить. А сосать не мы,
Не мы будем сосать, но ты, ты будешь сосать!


Ишь, обрадованно сказал Батуга. Все как у нас.

— И он понял, что будет, будет сосать,
И повернул свои колесницы, и пошел обратно,
В смрадные норы свои пошли они, а я настигал,
Двадцать колесниц и одна ехали как одна,
И в одной сидел я, и колебал копьем,
И доехал до жреца Манамуна, и заколебал,
Совершенно его заколебал, веришь, нет".
И отрубил ему руки, как отрубают початок, да,
И отрубил ему ноги, как отрубают капусту, да,
И отрубил ему уши. как отрубают уши.
когда хотят отрубить уши, да!
И оросил псам его уши. как бросают уши псам,
И отрубил ему зубы, как отрубают еще что-нибудь,
И то отрубил, чем он думал рулить. а я чтобы сосал,
И вложил ему вместо зубов, чтобы сам сосал.
И сказал ему: «Вот, да! Видишь, что такое войнаХ!
Война — дело молодых, лекарство против морщин,
Хорошее времяпрепровождение для того, кому делать нечего!. ну!


Глаза старца, как бы незрячие, перестали хаотически
перебегать с предмета на предмет и осмысленно уставились
на Батугу, а потом на Лавкина.

— И мы взяли всех их дев и сделали их женами. да,
И взяли всех их жен и сделали рабынями. да,
И сделали всех их рабынь и сделали котлетами, нет,
Потом передумали и тоже сделали рабынями, да!
И мы взяли всех их воинов и сделали наложниками, да.
Потом передумали и сделали наложницами. да.
Потом передумали и сделали гладиатормаи, ну,
Потом надоело и сделали дворниками, слышь,
Потом взяли дворников, скормили их собакам. а то,
Потом взяли собак и трахнули в задницу, эге,
И трахнули кошек, и трахнули овец, ну,
И всех тараканов отымели в их владениях, веришь, нет?!
А потом передавили, потому что остановиться не могли.
И собак передавили, и кошек, и наложниц. вообще,
Всех передавили, а кого не успели, скормили ежам,
А потом ежей передавили слонами. потому что иначе никак,
Потом передавили слонов, потому что достали трубить,
Конь лучше слона, лучше, лучше слона!
Но и коней передавили, потому что война такая вещь,
Пока всех не передавишь, не можешь остановиться никак!
Сначала трахаешь, потом давишь, все дела';
Пусть знают все вокруг, какой есть славный город Вавилон!


Старец пел все более грозно. Когда дело дошло до перетраханных собак, по спине Лавкина пробежал священный озноб. Он вспомнил, что такое война, и проклял себя за многодневное сиденье в тупой крестьянской избе, где он для чего-то мучил уже пойманных людей. Сам дух войны пел перед ним, живой, свежий дух варварства.

— Вот что такое город Вавилон, а не то что говорят!
Не то что какой-нибудь другой, про который не говорят!
Город Вавилон когда кого-нибудь идет воевать,
То живой души не останется, трахнут всех,
И овец, и тараканов, и себя. и весь город Вавилон!
Кровью перемажемся и так прыгаем, да!
А вы не Вавилон и вообще непонятно кто,
Вы так себе воины, и мне, грозному духу войны,
Стыдно смотреть на вас, стыдно трахать вас, стыдно давить!


Старец выпрямился и отшвырнул бандуру.

— Да. я грозный Дух войны. Мардухей и сколько нас еще,
И я гляжу тут на вас и стыжусь, какое вы фуфло !
Нету в вас силы духа, нету в вас силы брюха, нет у вас зубов,
Вы не можете ни рулить, ни сосать, а только жрать козу!
Полное вырождение, распад сознания, не знаю что.
Ухожу от вас на фиг, воюйте сами, большой привет!


Он с негодованием топнул ногой и растаял в воздухе.

— Черт-те что, — после долгой паузы выговорил атаман Батуга, пытаясь успокоить себя звуком собственного сиплого голоса. — Что за ерунду он тут нес? Прямо сорок бочек арестантов, а не старик.

— Нет, он дело говорил, — мрачно сказал Лавкин, отшвыривая кость. Ни хрена это не война, Батуга. Он настоящий дух войны, он понимает.

— А куда он делся-то? — испуганно спросил атаман.

— Не знаю, — сказал Лавкин. А какая разница? Куда вообще все делось?

Глава первая.
Веllа сiао


***



Или вот файл в Ворде (там только этот отрывок):
zhd_tom2_interludia.zip

Почему этот отрывок?
Потому что Быков его читал на своем творческом вечере в Питере. Очень хорошо читал, кстати! Лично меня очень вставило.


***

Купить двухтомник можно в издательстве "Геликон" - тут можно заказать по интернету.



Житинский говорит:
это полный вариант в 2-х тт.
в вагриусе выйдет урезанный в 1 т.



P.s.
Пардон за опечатки в отсканированном тексте, а они есть.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments